Неточные совпадения
Эти люди настолько скромны, что некоторых
из них принуждены выдвигать, вытаскивать вперед, что и
делали могучий, усатый полицейский чиновник в
золотых очках и какой-то прыткий, тонконогий человек в соломенной шляпе с трехцветной лентой на ней. Они, медленно идя вдоль стены людей, ласково покрикивали, то один, то другой...
— Вы смотрите в театре босяков и думаете найти
золото в грязи, а там — нет
золота, там — колчедан,
из него
делают серную кислоту, чтоб ревнивые женщины брызгали ею в глаза своих спорниц…
Затем с адским и с преступнейшим расчетом устроил так, чтобы подумали на слуг: не побрезгал взять ее кошелек, отворил ключами, которые вынул из-под подушки, ее комод и захватил
из него некоторые вещи, именно так, как бы
сделал невежа слуга, то есть ценные бумаги оставил, а взял одни деньги, взял несколько
золотых вещей покрупнее, а драгоценнейшими в десять раз, но малыми вещами пренебрег.
Много легенд ходило о Сухаревой башне: и «колдун Брюс»
делал там
золото из свинца, и черная книга, написанная дьяволом, хранилась в ее тайниках. Сотни разных легенд — одна нелепее другой.
Княжеское наследство сразу
сделало тот монастырь одним
из богатейших в России, братии было в нем число многое, строения все каменные, церкви украшены иконами в драгоценных окладах,
золотой и серебряной утварью, златоткаными ризами и всяким иным церковным имуществом.
Только
золота из него не добудешь, а коли хочешь купоросное масло
делать, — иная статья — можно выгоду получить…
— Вот и думаю я съездить в город, — сказал Патап Максимыч, — там дружок у меня есть, по эвтой самой науке доточный. На царских
золотых промыслах служил… Дам ему песочку, чтоб испробовал, можно ль
из него
золото делать.
— У меня в городу дружок есть, барин, по всякой науке человек дошлый, — сказал он. — Сем-ка я съезжу к нему с этим песком да покучусь ему испробовать, можно ль
из него
золото сделать… Если выйдет
из него заправское
золото — ничего не пожалею, что есть добра, все в оборот пущу… А до той поры, гневись, не гневись, Яким Прохорыч, к вашему делу не приступлю, потому что оно покаместь для меня потемки… Да!
— Это так, отче, это ты верно говоришь, — сказал Патап Максимыч. — Ну, так как же
из того песку
золото делать?
— Ах ты, любезненькой мой!.. Что же нам делать-то? — отвечал игумен. — Дело наше заглазное. Кто знает, много ль у них
золота из пуда выходит?.. Как поверить?.. Что дадут, и за то спаси их Христос, Царь Небесный… А вот как бы нам с тобой да настоящие промысла завести, да дело-то бы
делать не тайком, а с ведома начальства, куда бы много пользы получили… Может статься, не одну бы сотню пудов чистого
золота каждый год получали…
— Почему ж ты знаешь, отче, что
из того песку можно
золото делать? — спросил Патап Максимыч.
Господь их ведает, какою хитростью
делают они
из нашего песку
золото, а на нашу долю сколько его причитается, деньгами высылают…
Метод этот так обаятельно действовал на ум потому, что являлся не в виде школьных правил отвлеченной логики, а с необходимостью вытекал
из самой сути дела: каждый факт, каждое объяснение факта как будто сами собою твердили
золотые слова Бэкона: «non fingendum aut excogitandum, sed inveniendum, quid natura faciat aut ferat, — не выдумывать, не измышлять, а искать, что
делает и несет с собою природа».
— Это черт их дери!.. Революционное или примирительное стремление они имели! — воскликнул Ченцов. — Но главное, как рассказывал нам полковой командир, они, канальи,
золото умели
делать:
из неблагородных металлов превращать в благородные… Вы знавали, дядя, таких?
— Разумеется, — подтвердил его собеседник, а потом, как бы сам с собой, принялся рассуждать печальным тоном: — Как бы, кажется, царь небесный помог низвергнуть этого человека, так бы не пожалел новую ризу,
из золота кованную,
сделать на нашу владычицу божью матерь, хранительницу града сего.
Пока Шишкин читал, а Свитка
делал пояснения, он подобрался к раскрытой котомке,
из которой чуть-чуть высовывался край другой подобной же грамоты. Подобравшись и смекнув, что дело тут, кажись, не совсем-то чисто, он под шумок запустил в нее руку и достал целую пачку «
золотых грамот».
Присели они на диван у перил лестницы. Справа, и слева, и против них глядели
из золотых и черных рам портреты, ландшафты, жанры с русскими лицами, типами, видами, колоритом, освещением. Весь этот труд и талант говорили Тасе, что можно
сделать, если идти по своей настоящей дороге. Рубцов точно угадал ее мысль.
Прозоровские только недели две как вернулись в Москву
из деревни. Иван Андреевич в том же своем стареньком халате, в котором принимал князя Баратова, когда тот приехал
делать предложение его дочери, мелкими шажками ходил по кабинету и не переставал на ходу вертеть двумя пальцами правой руки
золотой перетень, надетый на указательный палец левой. Это упражнение с перстнем служило признаком необычайного волнения Ивана Андреевича.
Между тем сегодня ночью три человека, — два
из них — вот они, третий скрылся, записавшись вчера вечером в Красную Армию, ночью
сделали налет на поселок, взыскали в свою пользу контрибуцию с гражданина Агапова, награбили у него
золотых вещей, белья, даже женских рубашек.
— Скажи лучше, нашел
золотой рудник ума. Да, да, таки помогать! Прежде бился я изо всей мочи, растратил все сильнейшие доводы моего красноречия, чтобы отвесть Артемия Петровича от пагубной страсти и навесть на путь рассудка; теперь буду способствовать ей и силами, точно так, как
делал Бирон. Ненадежны, думаю, цепи, которыми прикован наш патрон к молдаванке, — они чувственные; но
из любви Мариорицы к нему чего нельзя выковать! О! я
из этой любви построю лестницу хоть на небо, не только до государыни.
— И мы, — сказал он, — мы настоящие дети: сердимся на чудака, благороднейшего
из людей, за слабость, которой сами причастны. Не все ли мы имеем своего конька? Не все ли поклоняемся своему идолу: я — чести, ты — любви, Фюренгоф —
золоту, Адам — своей флоре? О чем ни думает, что ни
делает, флора в голове его, в его сердце. И что ж? Когда мы впадаем в безумие оттого, что не можем удовлетворять своей страсти, неужели не извиним в другом припадка безумия от любви, более бескорыстной, более невинной и чистой?
Впрочем и без предыдущих пояснительных строк самая фамилия владельца «заимки»
делала ясным для читателя, что место действия этого правдивого повествования — та далекая страна
золота и «классического Макара», где выброшенные за борт государственного корабля, именуемого центральной Россией, нашли себе приют разные нарушители закона, лихие люди, бродяги, нашли и осели, обзавелись семьей, наплодили детей, от которых пошло дальнейшее потомство, и образовали, таким образом, целые роды, носящие фамилии Толстых, Гладких, Беспрозванных, Неизвестных и тому подобных, родословное дерево которых, несомненно, то самое,
из которых сделана «русская» скамья подсудимых.
Современное состояние края подтверждает эти сомнения старожилов и знатоков Сибири, так как прозвище «
золотого дна» и представление о неисчислимых богатствах края остались со времен Ермака Тимофеевича и, переходя
из уст в уста, от поколения к поколению, удержались в представлении современников лишь по давности — никто
из говоривших о Сибири громкие хвалебные речи не потрудился проверить, что
сделали с этим «
золотым дном», с этими «богатствами» жизнь и хищнические инстинкты людей, а, между тем, эти два, всегда идущие рука об руку фактора, за время от момента присоединения этого, почти безлюдного, края России до наших дней
сделали очень многое.
— Смерть! — продолжал Петр Иннокентьевич. — Это избавление! Жизнь? Что заключается в ней? Как глупы люди, что так дорого ее ценят. Все бегут за этим блестящим призраком. Глупцы!
Из золота они
сделали себе Бога и поклоняются ему. Одного съедает самолюбие, другого — зависть. Всюду подлость, лесть и грязь! Все дурное торжествует над хорошим, порок и разврат одерживают победу над честью и добродетелью.
— Да, вам нужно дать
золотую медаль.
Делайте из каждого вашего вечера такое полезное употребление, и вот вам решение загадки. Вы не будете прозябать, вы будете жить и наслаждаться. Еще одно слово: простите меня великодушно! Я поступил с вами по-сочинительски, перехитрил. Лучше сказать: я не знал еще…
— Заметь, Федька, что, кто
из грязи вышел, тот лезет в
золото! — как этот Вадимка загордился — эдакой урод — мне никогда никакого уважения не
делает — когда сам приказчик меня всегда отличает — да и к барину как умеет он подольститься: словно щенок! — Экой век стал нехристиянской.
Носильный одр
сделал себе Соломон
из лучшего кедрового дерева, с серебряными столпами, с
золотыми локотниками в виде лежащих львов, с шатром
из пурпуровой тирской ткани. Внутри же весь шатер был украшен
золотым шитьем и драгоценными камнями — любовными дарами жен и дев иерусалимских. И когда стройные черные рабы проносили Соломона в дни великих празднеств среди народа, поистине был прекрасен царь, как лилия Саронской долины!
— Так! я должна это
сделать, — сказала она наконец решительным и твердым голосом, — рано или поздно — все равно! — С безумной живостью несчастливца, который спешит одним разом прекратить все свои страдания, она не сняла, а сорвала с шеи черную ленту, к которой привешен был небольшой
золотой медальон. Хотела раскрыть его, но руки ее дрожали. Вдруг с судорожным движением она прижала его к груди своей, и слезы ручьем потекли
из ее глаз.
Кроме того, тете неприятно было, что князь все болтался и ничего не
делал, и вдобавок — как она убедилась — ничего и не умел
делать, кроме клеенья коробочек
из картона и цветной бумаги с
золотыми бордюрами.
Владелец этот, очевидно, имел намерение
сделать из своего имения «
золотое дно».
Не то что какой-нибудь шематон, изроет целую навозную кучу, чтоб достать червончик, да еще подумает, нельзя ли
из навозу
сделать золота.
В дверях конторы я носом к носу столкнулся с доктором; он был в суконной поддевке и в смятой пуховой шляпе. Длинное лицо с массивным носом и седыми бакенбардами
делало доктора заметным издали; из-под
золотых очков юрким, бегающим взглядом смотрели карие добрые глаза. Из-за испорченных гнилых зубов, как сухой горох, торопливо и беспорядочно сыпались самые шумные фразы.
Новый устав о золотопромышленности
делает шаг вперед от порядков доброго старого времени, когда
золотое дело являлось привилегией казны и было огорожено зеленой улицей
из шпицрутенов, но другой рукой он создает более сильные привилегии, которые не нуждаются даже в шпицрутенах.
«Здравствуй, Илька. Спасибо. Жду тебя с твоим миллионом. Не
делай глупости. Будь умна и здорова. Поклон твоему старому, сто раз битому толстяку, которому выдай
из твоего большого миллиона две-три
золотые монетки на пропивку.
Он с необыкновенным, тонким искусством
делал из серебра и
золота роскошную утварь и художественные вещи для женских уборов.
Наряды Нефоры были прелестны, но чтобы
сделать их еще более замечательными, она захотела иметь самый лучший, выкованный
из золота убор, какой носили щеголихи в Александрии, но только непременно, чтобы он был лучше, чем все подобные уборы, какие до сих пор были сделаны.
На балконе показался Завалишин в фантастическом русском костюме: в чесучовой поддевке поверх шелковой голубой косоворотки и в высоких лакированных сапогах. Этот костюм, который он всегда носил дома,
делал его похожим на одного
из провинциальных садовых антрепренеров, охотно щеголяющих перед купечеством широкой натурой и одеждой в русском стиле. Сходство дополняла толстая
золотая цепь через весь живот, бряцавшая десятками брелоков-жетонов.
— Кто
из вас может
сделать меня наподобие брата моего графа Каменского, тому я два
золотых даю, а на того, кто обрежет, вот два пистолета на стол кладу. Хорошо
сделаешь — бери
золото и уходи, а если обрежешь один прыщик или на волосок бакенбарды не так проведешь, — то сейчас убью.
Как только увидели они Миру, низко поклонились и
сделали знак рукою страже. По этому знаку вышли
из толпы придворных два кудрявых мальчика-пажа. Они держали в руках бархатную подушку. На подушке лежал
золотой меч.
Да с такими загогулинами да перекатцами, что капельмейстеру хочь лицо закрыть. Он, минога, гладко
сделал, будто наждачной бумагой отшлифовал, а тут стежок за стежком
золотом завивается, сам
из себя звонкие ростки дает… Кому ж играть? Все на местах. Экое ведь дело!
Общие же историки и историки культуры подобны людям, которые, признав неудобство ассигнаций, решили бы, вместо бумажки
сделать звонкую монету
из металла, не имеющего плотности
золота.
«Наложи дверь и замки на уста твои, — говорит Иисус Сирах, — растопи
золото и серебро, какое имеешь, дабы
сделать из них весы, которые взвешивали бы твое слово, и выковать надежную узду, которая бы держала твои уста».
Но точно так же, как сомнение в действительной стоимости бумажек возникает или
из того, что, так как их
делать легко, то начнут их
делать много, или
из того, что захотят взять за них
золото, — точно так же возникает сомнение в действительном значении историй этого рода или
из того, что их является слишком много, или
из того, что кто-нибудь, в простоте души, спросит: какою же силой
сделал это Наполеон? т. е. захочет разменять ходячую бумажку на чистое
золото действительного понятия.
Чтό бы
делала Соня, ежели бы у ней не было радостного сознания того, что она первое время не раздевалась три ночи для того, чтобы быть наготове исполнять в точности все предписания доктора, и что она теперь не спит ночи, для того чтобы но пропустить часы, в которые надо давать маловредные пилюли
из золотой коробочки?